с 10 : 00 до 22 : 00   Без выходных
Email art.zapros@ya.ru

Художник К.П. Брюллов часть 4-ая

Просмотров 558

К этой же категории относятся некоторые наброски и акварели Брюллова, сделанные в Неаполе. Таковы его «Рыбаки», «Лаццарони» и многие другие акварели, хранящиеся в Третьяковской галерее. Но при всей их свободе и виртуозности им далеко до вышеописанного тондо — рисунка на круглом картоне! Наряду с этой, я бы так и определил её, пламенной манерой художника, необычайно пленительны и тонко исполнены акварельные портреты и жанры, напоминающие лучшие образцы миниатюрной техники. Напомню чудесный портрет Бутеневой с дочерью, портрет четы Олениных на развалинах Рима, грациозные сценки: «Прерванное свидание», «Прощание пастуха», «Сон невесты», «Мечтание молодого послушника в монастыре» и неоконченное «Пострижение монахини», которым так восхищался Врубель. К этим же работам надо отнести и серию карандашно-акварельных портретов, исполненных разной манерой,- чистый карандаш, карандаш, подцвеченный акварелью, тонкая, прозрачная акварель. Сюда надо отнести «Портрет девочки» (собств. И. Е. Цветкова), портрет г-жи Жодейко из того же собрания, живо и смело исполненный в карандаше портрет Гвераци, который когда-то показывал мне Илья Семенович Остроухов, портрет С. И. Соколовой, конные портреты Демидова, герцога Лейхтенбергского и целую галерею других. Совсем недавно обнаружен весьма интересный портрет капитана Корнилова, сделанный Брюлловым во время плавания на бриге «Фемистокл» из Греции в Константинополь. Тут Брюллов совершенно неожиданно отвлечён был от своих привычных занятий, в область ему доселе не знакомую, в которой, однако, он со свойственным ему талантом и увлечением сумел вновь блестяще проявить себя. В австрийском посольстве готовились к домашнему спектаклю, и Брюллову поручили писать декорации. По свидетельству Г. Г. Гагарина, одна из них может быть названа истинным шедевром декорационного искусства — столько в ней было проявлено вкуса, изобретательности и мастерства. Правда, когда-то в Риме, в доме тех же Гагариных, Брюллов уже испытал себя в той же деятельности. Гагарин писал: «Подобной декорации в театре не встретишь. Казалось что это станковое произведение, утончённое, гармоничное, пронизанное светом…». Когда он закончил работу над декоративными вещами, то начал вникать в историю Константинополя. В результате этих наблюдений возникли впоследствии такие вещи, как «Турчанка в чалме», «Бахчисарайский фонтан», «Сладкие воды» и несколько рисунков и акварелей. Вскоре последовал вызов Брюллова в Россию. Ему должно быть профессором Петербургской Академии художеств. Вместе с чувством справедливой гордости у него возникло опасение, что его творческая свобода будет ограничена.

Первые годы пребывания Брюллова на родине были особенно плодотворны в портретном жанре, но он не создал ни одной картины, в которой бы сумел понять и отразить те истерические события, которые потрясали современную ему эпоху, возникая как результат отголосков французской революции, наполеоновских войн, восстания декабристов, на смену которым двигалась могучим строем волна новых демократических идей. Вот этого-то последнего обстоятельства и не почувствовал, не отразил в своих произведениях мастер, и, разрушая столпы академического храма, он, если и не погиб под его развалинами, как утверждали позднейшие критики-декаденты и даже Стасов, все же не вышел из этой борьбы решительным победителем. Но могучий голос художника-романтика, реалиста был услышан следующими поколениями, сумевшими повернуться лицом к своему народу, сумевшими по-настоящему понять национальную сущность нашей истории. То, о чем лишь грезилось Брюллову, когда он мечтал о создании капитальной картины из русской истории, которая по его замыслу превзошла бы «Помпею», сумели осуществить другие — Репин, Суриков и их последователи. Брюллов утвердил в живописи стремление к совершенству формы, заставил следующие за ним поколения художников со всей серьезностью обратиться к изучению живописного ремесла и основы основ — рисунка. Он самозабвенно ринулся в борьбу с канонами академизма, призывал учиться у натуры. В искусство академического классицизма с его схоластическими канонами, ложной идеализацией и ограниченностью библейскими сюжетами он внёс обновляющую струю реализма и непосредственность жизненных наблюдений.

Напишите нам в Whatsapp